Владимир Путин

В рамках психологических манипуляций в гибридной войне применяется даже ядовитый юмор. Допустим, в интернете по адресу lemonde.fr копия статьи из Le Monde была с копией шуточки — в конце помянули Клинтон и отметили, что в долгом валдайском разговоре критики в её адрес не было.

Le Monde: «Путин утверждает, что у него нет фаворитов в предвыборной гонке. Тем самым он стремится подчеркнуть реализм, который требует сложность настоящей мировой обстановки». А вот и знаменитая французская ирония: «Может случиться, что после 9 ноября ему на международной арене будут противостоять сразу три решительно настроенных женщины: Ангела Меркель, Хиллари Клинтон и Тереза Мэй. Что особенно неприятно с учётом его репутации мачо».

Трудно поверить, что это писалось всерьёз. Серьёзно Сильви Коффманн (Sylvie Kauffmann) писала, что Россия (Путин) хочет дождаться в Европе революционных потрясений — это можно понять как намёк, а можно и как обвинение. Речь о привлечении внимания читателей Le Monde, что по-французски означает «Мир», числом до полумиллиона, к деструктивной роли России и её президента. И в тяжёлые времена, а не в простые. Даже так: «В этом году все ждали, что он захочет вновь скрестить шпаги на фоне сильнейшей с 1973 года напряженности между Россией и Америкой, как недавно выразился постпред России в ООН Виталий Чуркин».

Основания для такого вывода? Россия будто бы явно благосклонно относится к европейским политическим  как бы маргиналам, популистам и так далее. Ссылаясь на авторитет одного из «валдайцев» (американского историка холодной войны Роберта Легвольда), автор Le Monde пишет о «постулате», якобы глубоко пустившем корни в риторике Москвы. Речь о фрагменте, в котором Путин говорил об узурпации Западом международного порядка и одностороннем провозглашении себя победителем в холодной войне.

Сам постулат Сильви Коффманн не оспаривает. Согласна? Например: «Некоторые страны предпочли просто начать перелицовывать  мировой политический и экономический порядок под себя, под свои интересы». Не спорит, но шутит о мнении принимающей стороны, как о не слишком тонком проявлении манер. Мадам намеренно смешивает явление, обозначаемое как насилие и соитие по согласию.

Перелицованный порядок — это когда вас насилуют под благородным лозунгом, а потом уверяют, что вам же так будет лучше, поскольку раньше было хуже. Поскольку теперь, по новым правилам, это не насилие, а внедрение ценностей насильника в ваше не самое правильное положение. И так далее.

В итоге, после упражнений в остроумии, статья в газете, считающейся леволиберальной, вроде бы, оставляет в представлении читателей образ российского лидера, который должен вызывать антипатию и подозрения. Учтём, что статья писалась на фоне появления в Париже тысяч незаконных мигрантов, на фоне скандального сноса «джунглей» в Кале и сообщений о новых тысячах мигрантов, которые вот-вот хлынут из Греции с Лесбоса и из Африки.

Причём сирийцев или иракцев среди них исчезающе маленький процент. Тонко поиграв с намёками на интерес России («революция в ЕС»… мигрантская что-ли?), Le Monde завершает статью новой шуткой про российских экспертов, будто бы намекавших, что Россия поддержала бы кандидатуру любого нового генсека ООН, только бы не дама.

Как известно, в любой шутке только доля шутки. За фривольностями скрыт вполне трезвый расчёт. Леволиберальная Le Monde проехалась по своим политическим противникам — по правым. Выполнила заказ на распространение негатива о России и конкретно о Путине. Политический смысл работы клуба утоплен в шутках и догадках. А военный смысл? Читателям предстоит самим догадаться, какова роль России в проблемах Европы. Напрямик обвинения в военных издержках операции ВКС России в Сирии не повторялись, но присутствовали между строк в каждом абзаце.

В рассматриваемом случае информационно-психологический аспект гибридной войны представлен по-французски. Напряжение в военном отношении — самое тяжёлое с 1973 года, если согласиться с Коффманн, цитировавшей Чуркина. Одна из форм диалога для разрядки отношений — не доводя до войны, привлекать к выяснению позиций признанных экспертов. Мадам Коффманн хочет не говорить, а воевать? Или, может быть, лучше вместо шуток помочь экспертам, учёным, публицистам и политикам усовершенствовать правила и создать новые, пока старые не довели до драки?

Эти вопросы остаются без ответа. Ответ о цене мира на военном рубеже уже дала газета левых либералов «Мир». Вот только ответ Сильви Коффманн в Le Monde не похож на борьбу за мир. Он похож на задорный текст боевого листка, написанного для участников гибридной войны. Вероятно, для воодушевления. Кстати, на страницах Le Monde воевать совсем не страшно — там не режут голов, не бомбят и не стреляют. Зато заболтать могут просто насмерть.

Сергей Карлов