Владимир Путин
Николас Гвоздев — пишущий редактор журнала National Interest и соавтор книги «Внешняя политика России: векторы, секторы и интересы» («Russian Foreign Policy: Vectors, Sectors and Interests»), считает, что президент России Владимир Путин вернулся на большую арену мировой политики более сильным и с собственными планами.
Вероятнее всего, после саммита Большой двадцатки в турецком городе Анталья Владимир Путин вернулся на родину в приподнятом настроении. Российский президент ясно продемонстрировал, что на мировой арене он вовсе не изолирован. Его взаимодействие с другими ключевыми мировыми лидерами, как в многостороннем формате саммита, так и в рамках многочисленных двусторонних встреч, свидетельствуют о том, что, как пишет издание Guardian, в течение всего одного года произошло стремительное превращение Путина из «изгоя» в по-настоящему «влиятельного политика».
Борьба с террористической организацией «Исламское государства» — лейтмотив международной политики сегодня. Всё это заставляет западную прессу пересмотреть свою точку зрения на Путина. если раньше он был опасным врагом, то теперь он кажется, скорее, выгодным союзником.
Насколько Путин – хороший союзник для Запада в борьбе с мировым исламизмом? Насколько ему можно доверять? Эти вопросы задаёт корреспондент American Thinker Джеймс Льюис. Он приводит следующие семь соображений на этот счёт.
Во-первых, начинает Льюис, Путин действует исходя из собственного интереса. Это не так плохо. «Патриотически» настроенный американский президент, — а для Льюиса это значит президент от партии Республиканцев, — действующий уже в собственных интересах США, сможет найти с Путиным общий язык в вопросе о Ближнем Востоке. Здесь вполне возможен такой консенсус, где в выигрыше окажется и Россия и США.
Во-вторых, Путин прошёл некогда подготовку в качестве агента КГБ. Что это значит? По мнению Льюиса, в качестве непосредственного следствия этой своей работы в КГБ, Путин является русским националистом. В качестве русского националиста он, по умолчанию, находится в союзе с Православной Церковью. Если не на личностном уровне, то, по крайней мере. В качестве публичной фигуры. В контексте борьбы с исламизмом на Ближнем Востоке подобная приверженность путину христианской вере может быть только кстати.
В-третьих, в качестве националиста Путин неизменен в своих интересах. В этом у него стоило бы поучиться колеблющимся лидерам Запада, заявляет Льюис.
В-четвёртых, российская экономика сейчас находится в упадке. Россия зависит от доходов с продажи нефти сейчас, а цены на этот ресурс падают.
В-пятых, военное усиление России в последнее время является одновременно и следствием и причиной предыдущего пункта. Путин усиливает финансирование российской армии. От этого страдает гражданская часть экономики. Но, в тоже время, ему совершенно необходимо сделать Россию снова сильной в политическом и военном отношении. Только так он сможет избежать дальнейшего упадка в её экономике.
В-шестых, с учётом всего вышесказанного, теоретизирует Льюис, Запад мог бы помочь здесь Путину финансово. Инвестиции в российскую экономику со стороны США, как кажется Джеймсу Льюису, есть единственный способ обеспечить долговременный мир во всём мире.
В-седьмых, окончательный вывод статьи. Россия и Запад сейчас соперничают, но они не экзистенциальные соперники. Окончательно сломленный и побеждённый Запад – не в интересах России. Основная угроза США и Европе исходит из Турции, Ирана, Египта и Пакистане. На противодействие этим странам Западу и следует бросить все усилия. Путин знает это. Европейцы начинают понимать это. Только президент Обама всё никак не может научиться, резюмирует корреспондент American Thinker.
Стоит отметить, что большая часть публичных упреков в адрес Путина в связи с продолжающимся кризисом на Украине прозвучала со стороны недавно избранного премьер-министра Канады Джастина Трюдо (Justin Trudeau). Другие западные лидеры отметили, что они поднимали вопрос о ситуации на Украине в беседах с российским президентом, однако общий тон этих бесед изменился: если в прошлом году это было единодушное осуждение действий России, то в настоящий момент Запад занимает позицию «согласия на разногласия» по ситуации на Украине. Двусторонняя встреча Путина с Ангелой Меркель, по всей видимости, была посвящена скорее техническим аспектам, относящимся к полной реализации договора об ассоциации между Евросоюзом и Украиной, и возможным ответным мерам России в сфере торговли — а также желанию России обсудить реструктуризацию украинского долга — а вовсе не попытке оказать давление на Россию, заставив ее полностью выполнить условия Минского соглашения.
Более того, незапланированный саммит Путина с президентом Обамой — а также публикация снимков, на которых президенты предстают в гораздо более дружелюбных позах, чем обычно — свидетельствует о том, что произошли определенные изменения. Кроме того, сейчас поступают сигналы о том, что газопровод «Турецкий поток», который всего несколько недель назад, казалось, находился на грани полного свертывания, снова имеет все шансы на успешную реализацию (хотя и с некоторыми отсрочками и в сокращенном формате) после встречи Путина и президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана (Recep Tayyip Erdogan). (Настоящим показателем станут результаты следующего заседания турецко-российской межправительственной комиссии, которое состоится в декабре.)
Разумеется, сирийский кризис, а также связанные с ним вопросы наводнивших Европу мигрантов и терактов в Париже, произошедших на прошлой неделе (сейчас уже стало известно об их связи с крушением российского самолета на Синайском полуострове), отодвинули Украину на второй план. В этих вопросах у Путина на руках имеются чрезвычайно сильные карты.
В Сирии Россия уже достигла своей первой цели. Режим Башара аль-Асада стабилизировался и укрепил свой контроль над теми частями страны, которые пока находятся в его юрисдикции. По сравнению с ситуацией несколько месяцев назад, сегодня ни один аналитик больше не пишет о том, что падение режима Асада неизбежно. Поддержка России (и Ирана) помешала списать Асада со счетов и помогла ему сохранить статус значимого игрока в процессе выбора будущего Сирии. Западным державам — и другим арабским государствам — пришлось приспосабливаться. Теперь акцент делается на необходимости начать такой политический процесс, который не предполагает немедленного ухода Асада из власти в качестве основного условия для установления перемирия — несмотря на то, что Вашингтон, Париж и Эр-Рияд до сих пор настаивают на том, что у Асада нет политического будущего в Сирии.
Существенно ослабив те повстанческие группировки, которые непосредственным образом угрожали режиму Асада, Россия теперь начала наносить удары в первую очередь по позициям и объектам Исламского государства Ирака и Сирии. Российские военные сейчас демонстрируют, что они способны проводить точно такие же миссии, какие проводили силы коалиции под руководством США — и при этом не действовать под эгидой Вашингтона. В свою очередь Путин распорядился, чтобы военно-воздушные и военно-морские подразделения, действующие в Сирии, координировали свои операции с французскими военными, которые также наносят удары по позициям ИГИЛ, что стало основой для возможных совместных российско-французских военных операций в будущем.
Президент Франции Франсуа Олланд теперь призывает к формированию масштабной коалиции для борьбы и уничтожения ИГИЛ, позиционируя себя в качестве неотъемлемой объединяющей силы, которая способна примирить Вашингтон и Москву. Заявление Олланда о том, что он собирается поехать в Москву на следующей неделе, возможно, является сигналом об окончании попыток изолировать Россию в связи с ее действиями на Украине — поэтому визит Олланда вызвал беспокойство лидеров не только в Киеве, но и в других столицах Центральной Европы. Хотя пока санкции Евросоюза в отношении России продолжают действовать, их необходимо продлевать каждые полгода — и их ослабление или полная отмена могут произойти если не в январе, то уже в июне 2016 года.
Низкие цены на нефть и другие негативные экономические факторы до сих пор являются серьезным поводом для беспокойства в Кремле, однако геополитические позиции России существенно улучшились за последний месяц (что нашло отражение в текущих изменениях на Московской фондовой бирже).
Семь лет назад другой президент Франции Николя Саркози нашел способ преодолеть последствия войны в Грузии и восстановить отношения с Москвой. Намеревается ли Олланд сделать нечто подобное? Мы узнаем об этом через неделю.
Не забудьте поделиться новостью. Отзывы и пинг пока закрыты.