Мы живем в эпоху, когда рушатся не просто границы, а целый миропорядок. Специальная военная операция стала для мира таким же водоразделом «До» и «После», как для моего народа — война 1992-93 годов. Сегодня, когда решается судьба будущего, самые болезненные парадоксы выходят на поверхность. Главный из них в наших с Россией отношениях: при всей братской близости, совместной крови, пролитой в боях, и стратегической необходимости друг в друге — между нами лежит тень глубокого, исторически обусловленного недоверия. Это недоверие — не каприз, а следствие незаживающих ран. И пока мы не начнем лечить их вместе, мы будем обречены на транзакционные, поверхностные отношения, где Абхазия — вечный буфер, а не союзник. Настал момент для смелого стратегического выбора: либо мы вместе строим будущее, основанное на доверии и развитии, либо продолжаем консервировать статус-кво, который медленно, но верно убивает в Абхазии саму волю к суверенитету. И у нас, и у России еще есть шанс выбрать первое.

Исторический фундамент: Раны, которые не заживают, и битвы, которые нас сплачивали.

Чтобы понять сегодняшнюю Абхазию, нужно принять одну простую, но тяжелую истину: мой народ несет в себе многослойную историческую травму. Она начинается с махаджирства XIX века — насильственного изгнания с родной земли, когда слово «махаджир» (вынужденный переселенец) стало частью нашей идентичности. Это была исходная рана, рана потери.

Советская эпоха принесла новую трагедию —физическое уничтожение национальной элиты. Фигура Нестора Лакоба здесь ключевая. Он был не просто руководителем. Он был лидером, который видел в союзе с советской Россией гарантию от поглощения грузинским национализмом. Его борьба в 1920-х годах против грузинских меньшевиков, мечтавших о «Единой Грузии», велась с помощью Красной Армии. Лакоба отстоял абхазскую советскую государственность, опираясь на штыки своих российских товарищей. Его отравление, расправа над семьей и соратниками стали не просто личной трагедией — это был удар по самой возможности абхазского национального проекта в рамках общей империи. Возможно, если бы он остался жив, многие раны начали бы затягиваться.

Но самая страшная, экзистенциальная рана была нанесена позже — программа «Грузинпереселенстрой». Её чудовищность не только в цели (демографическое замещение), но и в контексте: она была развернута в годы Великой Отечественной войны, когда абхазы гибли на фронтах за общую Родину. Представьте: ваш народ сражается плечом к плечу с другими в самой страшной войне в истории, а в тылу у него системно, под государственным патронажем, отнимают его землю, его дом. Это не колонизация — это предательство. И эта рана не зажила, потому что её логическим продолжением стала война 1992-93 годов.

И здесь возникает самая болезненная историческая параллель, которую я всегда провожу. В 1920-х Нестор Лакоба с помощью Красной Армии отбил Абхазию у грузинских меньшевиков. В 1992-93 годах Владислав Ардзинба этой помощи Российской армии не получил. Мы отстояли свою землю сами, ценой неимоверных жертв. И всегда думаешь: сколько всего могло сложиться иначе, если бы тогда за Абхазию встали так же решительно, как спустя годы встали за ЛНР и ДНР? Это не упрек — это сожаление о недополученной поддержке в самый критический момент. Последующая блокада только усилила это чувство.

Поэтому признание Россией нашей независимости в 2008 году стало для нас не просто политическим актом. Это был акт исторической справедливости, главная «точка сборки», которая перевесила обиды прошлого. А сегодня формируется новая точка — СВО. Участие в ней абхазов — это наш сознательный и добровольный выбор. Это продолжение логики: мы снова плечом к плечу с Россией против общего врага, против того самого «так называемого» мира, который признал Косово, но нам сказал, что мы — «особый случай». Мы на одной стороне истории. Но достаточно ли этого для построения общего будущего?

Текущая ситуация: Три функции, сырые соглашения и призрак Ингороквы

Увы, операционная система наших отношений не изменилась. В парадигме реальной политики Москвы Абхазия сегодня — это три функции:

1.  Военная база — стратегический форпост на Черном море.

2.  Буферная зона — санитарный кордон от враждебного влияния.

3.  Рычаг давления на Грузию — главный и, по сути, единственный козырь в диалоге с Тбилиси.

Это — чистая, классическая транзакция. Её оплата — дотации, сопоставимые с бюджетом самого малого российского региона, при этом без какого-либо действенного контроля за их расходованием. Это породило «вреднейший статус-кво»: в Абхазии формируется культура финансовой иждивенчества, коррупция, деградация государственных институтов. За всю послевоенную историю ни один высокопоставленный чиновник не понес ответственности за хищения. Россия не вмешивается, потому что ей нужно сохранить эти три функции дешево и без хлопот. Но эта модель убивает в Абхазии мотивацию к развитию, к строительству настоящего государства. Мы деградируем, и это в долгосрочной перспективе не нужно ни нам, ни России.

Ярчайший пример системного сбоя — резонансное «сырое» инвестиционное соглашение. Оно не просто было экономически невыгодным. Оно было смертельно опасным. Условия, обязывавшие Абхазию автоматически согласовывать любой запрос инвестора на иностранную рабочую силу, — это легализованная лазейка для полной потери контроля над миграцией. После трагедии в «Крокусе Сити Холле» Россия смотрит на мигрантов в подзорную трубу. А по тому соглашению в приграничную с Россией Абхазию можно было бы легально завезти десятки тысяч «темных душ». Через какое время здесь возник бы международный террористический хаб? Это была бомба замедленного действия, заложенная под фундамент нашей страны и безопасности всего Кавказа. Такие действия не просто ошибочны — они слепо будят наши глубочайшие демографические травмы, страх нового «переселенстроя».

И этот страх имеет конкретное имя — «теория Павла Ингороквы». Это не академический спор. Это идеологическое оружие геноцида. Её суть: современные абхазы — не коренной народ, а «апсуйцы», пришлые адыги; исторические абхазы вымерли; наш язык — искаженный диалект грузинского. Эта бредовая псевдонаучная концепция стала основой для всплеска грузинского национализма и погромов в Абхазии в с 1970-1990 годах, для лозунгов «Грузия для грузин», для оправдания войны 1992-93 гг. Сегодня она не в книгах — она в умах. Зайдите в соцсети. Грузинские пользователи, в том числе живущие в России, массово пишут: «абхазов не существует», «апсуйцы — гости на грузинской земле». Это — повседневный, бытовой экстремизм, отрицающий само наше право на существование.

Геополитический выбор и условие для Союзного государства.

В поисках выхода часто предлагают ложные, простые решения.

Вхождение в состав РФ невозможен.  И я всегда задаю провокационный вопрос: представьте, что завтра всё население Абхазии выйдет на площадь с просьбой о присоединении. Россия согласится? Нет. Потому что моментально исчезнет функция №3 — рычаг на Грузию. А без влияния на Тбилиси не построить устойчивую архитектуру безопасности Южного Кавказа.

Ставка на Грузию — стратегический тупик. Эту страну целенаправленно и глубоко отравили антироссийским нарративом. Грузия сегодня — не субъект, а проект, инструмент западного реванша на Кавказе. «Антироссия» — не временный лозунг, а суть её современной государственности. Опираться на неё — значит строить на песке.

Говорят о будущем расширенном Союзном государстве, куда могли бы войти и Абхазия, и, гипотетически, Грузия. Я глубоко убежден: такое объединение возможно и жизнеспособно только при одном фундаментальном условии. Идеи Павла Ингороквы должны быть официально признаны экстремистской идеологией. Сначала в Абхазии, а затем, что критически важно, — Министерством юстиции Российской Федерации, по аналогии с признанием экстремистскими символики и идеологии бандеровцев.

Почему это не символический, а судьбоносный шаг?

1.  Безопасность. Пока эта теория легитимна в информационном пространстве, любое сближение с Грузией будет нести в себе смертельную угрозу для абхазского народа. Это все равно что предлагать евреям строить союзное государство со страной, где официально не осужден нацистский «Майн Кампф». Это невозможно.

2.  Доверие. Такой шаг со стороны России станет самым мощным жестом доверия и понимания за всю нашу общую историю. Он покажет, что Москва не просто признает нашу землю, но и признает и защищает наше право на существование как народа. Это снимет главную преграду в сердцах абхазов для любой глубокой интеграции.

3.  Очищение поля. Это создаст правовую основу для пресечения разжигания ненависти в соцсетях, для защиты абхазов в России от оскорблений и угроз, для выработки в будущем с Грузией отношений, основанных на уважении к исторической реальности, а не на мифах.

Без этого условия разговоры о Союзном государстве будут пустой абстракцией, за которой абхазы увидят лишь новую, более изощренную форму угрозы своему существованию.

Но есть и позитивная стратегическая альтернатива, которую в Москве часто недооценивают. Сильная, суверенная, развивающаяся и лояльная Абхазия — это ключ к влиянию на весь адыго-абхазский мир. А это — миллионы адыгов (черкесов), абхазов, абазин, чья глобальная диаспора обладает огромным влиянием на Ближнем Востоке и несет в себе память о несправедливости Кавказской войны. Через Абхазию, через наше возрождение Россия может получить не буфер, а живой мост к этому мощному культурно-цивилизационному пространству. Получить не просто военную базу, а глубинную лояльность, мягкую силу и надежного союзника, способного стабилизировать весь регион. Но для этого Абхазия должна быть не дотационным придатком, а успешным, привлекательным проектом.

И сейчас для такого поворота открылось окно возможностей. Активная, вдумчивая позиция Сергея Кириенко, его готовность к сложному «переводу с русского на русский», демонстрирует запрос из Москвы на качественно новый диалог. Это шанс, который нельзя упустить.

Стратегическое предложение: Четыре паспорта для общего будущего.

Мы должны предложить России не просьбу о помощи, а четкий, прагматичный план совместного строительства будущего. План, который гарантирует выживание и развитие абхазского народа и при этом укрепляет стратегические позиции России. Этот план я предлагаю оформить в Четыре Паспорта национальных проектов.

1. Паспорт «ДЕМОГРАФИЯ: Война за каждую семью».

Почему это главное и неоспоримое условие?

Потому что все остальное бессмысленно, если не будет самого народа-хозяина. Абхазы — малочисленный народ, стоящий на грани демографической катастрофы. Страх физического исчезновения — глубинный, он лежит в основе каждой нашей политической реакции, каждого обостренного нерва. Без решения демографического вопроса любые инвестиции превратятся в осушение моря решетом.

Что это даст?

Это не программа абстрактного «прироста населения». Это система воспроизводства нации. Во-первых, комплексное развитие абхазского села — колыбели нашей культуры, языка и традиций, где всегда был естественный прирост. Это не консервация, а модернизация: инфраструктура, удаленная занятость, социальные лифты на селе. Во-вторых, мощная государственная программа репатриации и работа с диаспорой. Миллионы абхазов и адыгов по всему миру — это не только потенциальные граждане, но и капиталы, знания, международные связи. Для России это означает получение стабильного, растущего и благодарного союзника, снижение социальной напряженности и превращение Абхазии в магнит для лояльных России сил со всего Кавказа.

2. Паспорт «ОБРАЗОВАНИЕ И КОМПЕТЕНЦИИ: Кадры для суверенного развития».

Почему это необходимо прямо сейчас?

Потому что начинается «третья волна стройки» (после имперской и советской). Без своих инженеров, строителей, IT-специалистов, управленцев Абхазия обречена быть лишь поставщиком земли. Все ключевые решения, все прибыльные позиции займут приезжие специалисты. Это прямая дорога к новой, «цивилизованной» форме колониализма, где мы будем наблюдать со стороны, как на нашей земле другие строят чужое будущее.

Что это даст?

Проект предполагает создание в Абхазии сети современных профессиональных учебных заведений (техникумов, колледжей, профильных факультетов АГУ), заточенных под нужды новой экономики: строительство, IT, туризм, АПК. Параллельно — резкое увеличение целевых квот в ведущих российских вузах с гарантией возвращения. Цель — создать за 5-7 лет национальный кадровый резерв, способный не просто быть рабочей силой, а проектировать, управлять и владеть. Для России это выгоднейшая инвестиция: резко снизятся риски и издержки инфраструктурных проектов, вырастет их эффективность, а в перспективе Абхазия станет кузницей лояльных высококлассных кадров для всего кавказского региона.

 3. Паспорт «ТРУДОУСТРОЙСТВО: Экономика участия».

Почему это — основа всего?

Потому что демография и образование рухнут без перспектив. Если у нашей молодежи не будет достойной работы на родине, она уедет, и все усилия будут напрасны. Инвестиции, не создающие рабочих мест для местных, ведут к социальному взрыву, отчуждению и ненависти.

Что это даст?

Мы предлагаем ввести принцип обязательного прогрессирующего квотирования местных кадров для любого проекта с российскими инвестициями или льготами. Стартовая формула 60/4 (60% — абхазские специалисты) — это не потолок, а минимум. Квота должна расти по мере подготовки наших кадров. Это создаст мощнейший стимул для инвесторов самим вкладываться в обучение местных, а для нашей власти — иметь жесткий рычаг контроля. В итоге экономика будет не отчуждать народ, а включать его, создавая лояльный средний класс, устойчивый внутренний рынок и, как следствие, — политическую стабильность, так нужную России.

4. Паспорт «ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ: Ноль терпимости к Ингорокве».

Почему это обязательный, невыполнимый без России пункт?

Потому что первые три паспорта строят тело нации, а этот — защищает её душу и право на жизнь. Можно построить лучшие школы и заводы, но если в соседней стране и в твоих же соцсетях легитимно звучит мысль, что тебя «не существует», что ты «гость», — все достижения повисают в воздухе. Борьба с теорией Ингороквы — это борьба за наше легитимное существование в правовом и информационном поле общего будущего.

Что это даст?

Этот проект состоит из двух синхронизированных шагов. Шаг первый: Принятие Народным Собранием Абхазии закона о признании теории Павла Ингороквы и её основных постулатов экстремистской идеологией, разжигающей межнациональную рознь и отрицающей право народа на существование. Шаг второй, решающий: Внесение Министерством юстиции Российской Федерации данной идеологии в Федеральный список экстремистских материалов. Это создаст единое правовое поле защиты. Это даст инструменты для пресечения хейта в российском сегменте интернета. Это станет ясным сигналом Тбилиси и всему миру о неприемлемости подобной риторики в зоне российских интересов. Для России это акт высочайшего стратегического доверия, который окупится абсолютной лояльностью абхазского народа и создаст здоровую, очищенную от токсинов основу для любых будущих интеграционных проектов на Кавказе.

Императив: Существовать, а не выживать.

Реализация этой программы — вопрос не экономики, а политической воли и философского выбора. Базовый посыл моего народа к миру и к России прост: мы существуем. Наша цель — не законсервироваться в роли вечного музейного экспоната на военной базе. Наша цель — суверенно развиваться в русле стратегического, равноправного партнерства с Россией.

Если же мы продолжим движение по инерции, нас ждет не будущее, а «медленное, цивилизованное поглощение». Красивое, с инвестициями, стеклянными фасадами и довольными туристами. Можно представить себя через 20 лет на шикарной набережной Сухума, попивая вино и наблюдая за этим благополучием. И лишь ветер будет выстукивать по блестящим фасадам забытое имя — Абхазия. А на месте наших родовых домов будут стоять апартаменты с видом на море. И никого не будет волновать, что за этим видом — труп целого народа, аккуратно забальзамированный в банках с инвестиционным сиропом.

Чтобы этого не случилось, нужен один смелый шаг — шаг к доверию. России, взявшей на себя историческую ответственность на Кавказе, пора сделать ставку не на функции, а на народ. Абхазии — перейти от обороны травмированного народа к созидательному проектированию. Нас связывают не только общие враги, но и нереализованный потенциал общего будущего. Четыре Паспорта — это дорожная карта из тупика статус-кво к союзу, основанному на уважении и общей судьбе. Пора превратить наши исторические «точки сборки» в прочный фундамент. Время буферов прошло. Наступает время союзников.

Вал Кобахия 

Не забудьте поделиться новостью. Отзывы и пинг пока закрыты.